Удачливое солнце Даши Намдакова

Даши — только первая часть имени всемирно известного российского скульптора. На языке бурят это «удача». Вторая — Нима, что означает «солнце». Так решил при его рождении прозорливый лама. Возможно, в этом особом благословении и кроется секрет его невероятного творческого дара.

От чистого истока

Творения Даши Намдакова равно ценят и на Востоке, и на Западе, за что искусствоведы прозвали его «двуликим Янусом скульптуры». С присущим буддистам спокойствием Даши это не оспаривает. Но подчёркивает, что просто улавливает подсказки судьбы и идёт на этот голос. На все вопросы об особенностях художественного стиля отвечает: с ним родился. Для бурят корни рода, уходящие вглубь столетий, — ​основа мировоззрения и фундамент повседневной жизни. Творческая жилка в семье передаётся по наследству — ​Бальжан Намдаков был мастером на все руки:  ​ковал из металла, ткал ковры, резал по дереву и кости, создавал ювелирные изделия и буддийские религиозные изображения. Все его восемь детей унаследовали от отца разные грани его таланта, но, пожалуй, наиболее благосклонна судьба оказалась именно к Даши.

Загадка таланта Намдакова продолжает волновать и специалистов, и знатоков, и широкого зрителя — ​всех, кто так или иначе оказался а поле притяжения его творчества. Скульптор не перестаёт удивлять, осваивая новые для себя направления и темы, а это по силам только человеку, способному выходить за пределы правил и канонов. И, возможно, загадка эта объясняется просто — ​он творит, как чувствует, а не так, как «правильно». Причём с самого детства. Сам Даши, уроженец маленького бурятского села Укурик, любит повторять, что его как художника во многом сформировали детские ощущения от Родины. Школьный учитель и предположить не мог, что его ученик со временем станет скульптором мирового уровня, чьи работы займут почётные места не только в Эрмитаже и Третьяковской галерее, но и в ведущих собраниях мира — ​от Музея искусств в Гуанчжоу до «Тибет-хауса» в Нью-Йорке, а также в частных коллекциях по всему свету.

«Капитан» дальнего плавания

Кому много дано, с того многое и спросится. Судьба редко расстилает перед подлинным талантом ковёр из роз и лилий. Ещё подростком Даши на себе почувствовал, что такое борьба с тяжёлым недугом. Он преодолел тяжёлые испытания, и тогда судьба поставила его перед важным выбором жизненного пути —мальчику предрекали путь шамана. Природа наделила его этим редким даром, его нужно было только развить. Однако власть искусства над душой будущего скульптора оказалась сильнее. И духи, пусть не сразу, но приняли его решение: художник способен лечить людские души так же, как шаман — ​тела.

Поиск собственного творческого пути редко бывает простым. Юноша поступил на архитектурный факультет Новосибирского инженерно-строительного института, но очень быстро осознал, что его призвание — ​скульптура. Оно и привело Даши в Красноярский художественный институт. И перед молодым неофитом открылся портал в неведомые доселе миры: неисчерпаемое наследие русской и европейской культуры, древних цивилизаций Востока. Азарт приобщения к тайнам профессии был настолько велик, что студент Намдаков защитил диплом досрочно, на чём настоял и Лев Николаевич Головницкий, который все годы учёбы поддерживал Даши. Видя, что он уже готов не только учиться, а творить, Лев Николаевич поспособствовал, чтобы Даши окончил институт экстерном. И отправился в свободное плавание по просторам творчества.

Он полагал, что глубинный язык его искусства будет близок лишь тем, кого с ним связывают общие культурные корни. И очень удивился, когда его мифологический язык оказался понятен людям, принадлежавшим к самым разным культурам и этносам. Любимым материалом скульптора стала бронза, однако существующий на тот момент уровень литья в российских мастерских никак не соответствовал его внутреннему стремлению к абсолютному совершенству. Даши вместе с семьёй и командой отправился в Италию, обосновавшись в городке Пьетрасанта, славящемся непревзойдёнными литейными традициями. Здесь прошли пять светлых лет, наполненных творческим поиском и созиданием.

Через пять лет судьба вновь изменила маршрут Даши Намдакова, приведя его в столицу Великобритании. Этот период стал для скульптора временем широкого международного признания, встреч с взыскательными ценителями искусства и напряжённой творческой работы. В голове мастера рождались замыслы, один неожиданней другого, однако западный арт-мир, при всей своей внешней открытости и вариативности, живёт по строгим внутренним законам, которые нередко подчиняют художественный импульс своим прагматичным ритмам. Но душе истинного художника тесно в жёстких рамках. В одно прекрасное солнечное утро пришло ясное осознание: всё, чего можно было достичь на этом пути, было достигнуто. После пятилетнего пребывания в Англии Даши принимает очередное непростое, но единственно верное для творца решение — ​вернуться в Россию. Ибо по-настоящему свободным и цельным можно быть только на родине, где корни питают крылья. И Намдаков вернулся к родным пенатам. Причём буквально.

Любовь к родным пенатам

Даши очень привязан к земле предков. Когда сгорел родительский дом, он по настоянию матери возвёл новый на месте пожарища, хотя по бурятским традициям этого делать не следует. Живя за рубежом, каждый год хотя бы пару раз выбирался он в родные края. Напитаться фантастической энергетикой степных просторов, Байкала, Саянских гор, сибирских лесов. Но однажды, приехав на Новый год в Укурик, он обнаружил лишь тишину. Дома стояли пустые, с окнами, затянутыми пыльцой забытья, будто терпеливо дожидаясь обещанного, но так и не наступившего возвращения своих хозяев. Деревню надо было спасать.

Эта задача на первый взгляд казалась непреодолимой. Отсутствие дорог, электричества, устойчивой связи с внешним миром создавало впечатление замкнутого круга. Многие на его месте, опираясь на известность, стали бы искать решения в высоких кабинетах. Однако Даши избрал иной путь: он решил не уповать на внешнюю волю и не ждать. Было принято решение: создать в двух километрах от Укурика место притяжения и назвать его красиво и просто — ​«Тужи», по-бурятски «Сосновый бор». На призыв откликнулись не только односельчане, но и жители окрестных деревень и посёлков. Взяли в руки лопаты, топоры, пилы, и работа закипела. Каждый день почти двести человек по зову сердца объединяли усилия для общей цели. Будущий парк уже обретает свой неповторимый облик, в формировании которого наряду с произведениями Даши Намдакова участвуют и работы других скульпторов, объединённые общей идеей. В дальнейшем он намерен привлечь к созданию этой уникальной среды ещё больше мастеров, в чьём творчестве воплощены и осмыслены фрагменты культурных кодов разных народов.

И в деревню возвращается жизнь. Всё чаще сюда приезжают туристы, которые хотят прикоснуться к самобытному сплаву древней культуры кочевников и современного искусства. А сам Даши уже переносит опыт «Тужи» на новую, поистине грандиозную площадку. В особой экономической зоне Республики Бурятия на площади почти в 300 гектаров благодаря его замыслу создаётся уникальное арт-пространство, где искусство станет сердцем и главным смыслом любого досуга.

Между небом и землёй

Подлинный талант — ​это не только степень одарённости, но и мера творческой смелости. Способность на поступок, который способен расширить и даже преобразить привычные представления о нём — ​как публики, так и профессионального сообщества. Для Даши Намдакова таким шагом за грань ожидаемого стало участие в создании художественного убранства Патриаршего собора во имя Вознесения Христова — ​Главного храма Вооружённых сил России. Этот монументальный проект, задуманный как синтез традиции и новаторского подхода, и сегодня остаётся предметом глубоких размышлений и дискуссий. А решение пригласить для работы над ключевыми образами художника, чьё мировоззрение и эстетика сформированы буддийской традицией, стало в высшей степени смелым и символичным жестом, открывающим пространство для диалога культур и духовных традиций. Если же отвлечься от привычных трактовок, становится ясна внутренняя логика этого уникального художественного замысла, в которую фигура приглашённого скульптора вписалась очень органично.

Тема воинского служения, запечатлённая в храме, — ​это, прежде всего, тема тяжелейшего труда, предельного напряжения всех человеческих сил. Это понимание цены подвига, который нельзя свести лишь к блеску парадов. Искусство, способное говорить об этом, должно быть столь же строгим и честным. Даши Намдаков, чьё мироощущение сформировано суровой природой Сибири и её непреложными законами, сумел воплотить в образах главного воинского храма именно эту подлинную, очищенную от условностей, суть вещей. Особое место в этом замысле занимают ключевые работы Даши. С другой стороны от входа в собор — ​пронзительная скульптура «Матерям Победителей», которая вобрала в себя вселенскую скорбь всех женщин, чьи дети заплатили своей жизнью за мирное небо над Отечеством.

Вход в верхний храм обрамляют монументальные кованые врата. Их створки несут рельефные образы первых русских святых — ​князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Композицию венчают образ Богоматери с Младенцем и символическое изображение Святой Троицы, знаменуя переход от земного пути к духовной тайне. А под сводами храма посетителя встречает иное измерение. В апсиде, на фоне глубокого, подобного вечернему небу лазурита, парит золотая фигура Воскресшего Христа. Жест одной руки обращён с благословением к пришедшим, в другой — ​свиток, хранящий откровения о грядущем. Этот образ, одновременно динамичный и вечный, задаёт тон всему внутреннему убранству, соединяя небесную славу с человеческим благоговением. На восточной апсиде храма — ​уникальная икона-складень Воскресения Христова, которую открывают только по воскресеньям, в праздник Пасхи и в течение последующих сорока дней до Вознесения Господня. Этот ряд дополняют созданные мастером скульптурные образы христианских святых.

Даши с искренней благодарностью говорит о судьбе, позволившей ему участвовать в создании уникального духовного и художественного пространства. Эта работа стала для него глубоко осознанным шагом — ​и в творческом, и в личностном измерении. Она открыла ему мир православной традиции и помогла ощутить внутреннее родство двух великих учений: буддизма и христианства. В их основе лежит общее понимание бессмертной человеческой души, воплощённой на земле для исполнения своего высшего предназначения. Художник, чьё мироощущение сформировано суровой природой Сибири, умеет воплотить в образах подлинную, очищенную от условностей, суть вещей.

Искусство удивлять

Монументальные работы Намдакова можно найти в самых разных уголках страны: «Отец Байкал» на Ольхоне, «Царская охота» — ​в Кызыле, «Барсы и зиланты» — ​в Казани, «Золотая Шория» — ​в Таштаголе, «Трансформация» — ​в Красноярске. Каждая из них не просто включена в среду, но зримо формирует пространство вокруг себя. Особенно чётко это ощущается в городских ландшафтах. И каждый раз мастер стремится не только выразить в материале вдохновляющий его художественный образ, но отправляет визуальное и энергетическое послание в нашу повседневность.

Даши принципиально важно, как сложится контакт человека, который каждый день будет проходить мимо его скульптуры, утром — ​на работу, вечером — ​домой. Одно дело — ​работы, предназначенные для музеев, галерей или частных коллекций. В этом случае заказчик изначально настроен на этот контакт. И совсем другое — ​когда большому количеству людей, далёких от искусства, придётся вольно или невольно вписывать его творение в свою жизнь. При этом стоит учесть, что традиция, возникшая в советские времена, когда художники и скульпторы, мастера художественной ковки и мозаичисты активно привлекались для эстетического преображения городской среды, долгое время пребывала в забвении. Большинство из нас уже основательно забыло, как это было. А отдельные эксперименты в новом веке вызывали в лучшем случае недоумение, в худшем — ​активное неприятие.

Пожалуй, самым ярким примером формирования такого взаимодействия является участие скульптора в создании станции метро «Потапово», Сокольнической линии метро. Можно сказать, что московский метрополитен в последние годы переживает эпоху ренессанса — ​вводимые в строй станции не только функциональны, но и отличаются продуманной эстетикой, возвращающей нас в те давние, полулегендарные времена, когда каждую новую станцию с полным основанием называли подземным дворцом. Что же касается «Потапово» — ​архитектурное решение станции разрабатывало бюро PARSEC, возглавляемое Даши и Чингисом Намдаковыми и Ильдаром Гиниятовым.

«…Художник должен меняться. Когда ты постоянно один и тот же, может быть, приходит какая-то узнаваемость, но ты сам себя теряешь. Художник — ​человек ищущий. Он должен удивлять себя и мир» — ​таково кредо мастера. И он остаётся ему верен на протяжении всей жизни. Освоение новых направлений творчества (ювелирное дело, семейный проект авторских кукол «Ульгер» и многое другое) для Намдакова естественный способ существования. Приход в архитектуру в этом смысле закономерен, ведь они со скульптурой, в сущности, сёстры.

Станция метро «Потапово» решена в смелом «космическом» стиле, который прослеживается во всём — ​от наружной конструкции до отделки внутренних пространств. Схожая со стартующей в глубины галактики ракетой, она становится символическим воплощением динамично развивающихся новых территорий Москвы. Освещение вкупе с «исчезающим» потолком навевает ассоциации с бесконечными глубинами космоса. Доминантой пассажирского перрона стала скульптурная колонна авторства Намдакова, органично продолжающая ту самую, заложенную в советские времена традицию московского метро использовать в эстетическом решении станции произведения современных художников. Произведение искусства успешно справляется и с чисто утилитарной задачей, пряча внутри техническое оборудование. А в вечернее время, благодаря панорамному остеклению наружного павильона и оригинальному освещению, любоваться колонной можно ещё и с улицы. Постепенное превращение городских пространств во впечатляющие арт-объекты — ​один из ведущих трендов в стратегическом развитии нашей столицы. Москвичи вспоминают о том, что и в круговороте будней можно отыскать красоту и гармонию.

Истинный художник создаёт вокруг себя мощное энергетическое поле. Даши Намдаков творит для людей. Не только для современников, но и для потомков. Его работы аккумулируют в себе силу самого мастера, вложенного им замысла, материала, с которым он работал. Он умеет связывать воедино разнонаправленные потоки времён. Оказавшись внутри этого поля, можно подзаряжать собственную «батарейку» новыми впечатлениями, чувствами, смыслами и, следуя за ним, осваивать новые способы восприятия мира, который гораздо сложнее и прекраснее, чем мы себе это представляли всю прошедшую жизнь.

Монументальные работы художника можно найти в разных уголках страны, где они зримо формируют пространство вокруг себя.